ДОГОВОР ОСВ-1

SALT-1 TREATY

По прошествии полугода пребывания у власти представители администрации Р. Никсона заявили о готовности начать переговоры с СССР, и они начались 17 ноября 1969 г. в Хельсинки. После двух с половиной лет переговоров удалось найти почву для обоюдовыгодного компромисса. Обе стороны, согласно бессрочному Договору об ограничении систем противоракетной обороны (подписан в Москве 26 мая 1972 г.), отказались от дорогостоящего и дестабилизирующего строительства систем противоракетной обороны по периметру своих границ. Договор от 26 мая 1972 г. оказал важнейшее стабилизирующее влияние на советско-американский военный баланс. Впервые в послевоенный период США отказались развертывать крупную, имеющую стратегическое значение систему.
Вторым важнейшим шагом, сделанным в мае 1972 г., было заключение Договора об ограничении стратегических вооружений — ОСВ-1. СССР и США зафиксировать примерный паритет центральных стратегических систем в Договоре ОСВ-1 (1972). То был первый договор об ограничении ядерных вооружений, согласно которому ограничивалось число стационарных пусковых установок МБР и пусковых установок баллистических ракет на подводных лодках. Договором и временным соглашением (сопутствующим договору) юридически закреплялся принцип равной безопасности в области наступательных стратегических вооружений. Поистине капитальные изменения произошли в ходе «холодной войны»: США признали равными себе по силе и статусу другую державу — Советский Союз. Подписание этих важнейших соглашений позволило в середине 70-х годов добиться значительного оздоровления международной обстановки. То была дань реализму, и она сразу же оказала оздоровляющее влияние на всю систему советско-американских отношений.
Москва в 1971 г. подтвердила свою приверженность идеям мирного сосуществования как альтернативы «холодной войне»: «Мы исходим из того, что улучшение отношений между СССР и США возможно. Наша принципиальная линия в отношении капиталистических стран, в том числе США, состоит в том, чтобы последовательно и полно осуществлять на практике принципы мирного сосуществования; развивать взаимовыгодные связи, а с теми государствами, которые готовы к этому, сотрудничать на поприще укрепления мира, придавая максимально устойчивый характер взаимоотношениям с ними». Отход от политики конфронтации привел к материализации климата «разрядки»: десятки соглашений по вопросам торговли, судоходства, сельского хозяйства, транспорта, мирного использования атомной энергии и т. п. Казалось, что возникает новый мир с более обнадеживающими перспективами.
При этом Р. Никсон и Г. Киссинджер видели в политике разрядки, пользуясь определением американского историка Дж. Гэддиса, попытку «сдержать мощь и влияние Советского Союза на основе комбинации давления и соблазнов, которые должны были в случае успеха убедить русских, что в их собственных интересах быть сдерживаемыми». Администрация Никсона стремилась в своей деятельности осуществить синтез стратегической цельности эйзенхауэровского подхода с тактической гибкостью линии Кеннеди — Джонсона. Целью ее были концентрированные усилия по созданию структурно оформленной системы связей с пестрой совокупностью нескольких десятков стран, зависимых в той или иной степени от США. Причины неудач данной политики заключались в том, что Вашингтон пытался организовать зависимый от США мир в тот исторический период, когда возможности американского воздействия значительно ослабли и когда исчезли навсегда как стратегическая неуязвимость США, так и их исключительное экономическое превосходство, позволявшее им активно применять экономические рычаги воздействия в отношении союзников.

ПОДПИСАНИЕ ДОГОВОРА ОСВ-1

Весной 1947 г. доктрина «сдерживания», «план Мар¬шалла» и «доктрина Трумэна» обозначили крутой разво¬рот внешней политики США на курс «холодной войны» и глобального милитаризма. Двадцать пять лет потребова¬лось лидерам Соединенных Штатов, чтобы усомниться во всемогуществе американской силы. Конечно, процесс про¬зрения в Вашингтоне был еще далеко не завершен, однако он продвинулся настолько, чтобы, наконец, начался важ¬ный поворот с опасной колеи «холодной войны» и безу¬держной гонки вооружений. Этот поворот был ознаменован памятной весной 1972 г., когда серия исторических дого¬воренностей между СССР и США на встрече в верхах в Москве очертила широкую сферу общих интересов двух крупнейших держав на новом этапе их взаимоотношений. На Всемирном конгрессе миролюбивых сил в октябре 1973 г. Л. И. Брежнев отмечал: «Соглашения, заключен¬ные во время наших встреч с президентом США в Моск¬ве в мае 1972 года… открыли путь к переходу в советско-американских отношениях от конфронтации к разряд¬ке, нормализации и взаимовыгодному сотрудничеству. Это, по нашему глубокому убеждению, отвечает интересам как народов Советского Союза и США, так и всех других стран, ибо служит делу укрепления международной безопасности» .

Исходные принципы советско-американских отноше¬ний определялись в историческом документе «Основы вза¬имоотношений между Союзом Советских Социалистиче¬ских Республик и Соединенными Штатами Америки», под¬писанном 29 мая 1972 г. В их числе было обоюдное приз-нание мирного сосуществования как единственной прием¬лемой основы отношений двух великих держав в ядерный век. СССР и США взяли на себя обязательства по пре¬дотвращению конфликтов, проявлению сдержанности и ре¬шению разногласий мирными средствами, они высказались в пользу расширения торгово-экономического, научно-тех¬нического и культурного сотрудничества. «Основы» включали прямое обязательство сторон «предпринимать особые усилия для ограничения стратегических вооруже¬ний» (ст. 6). И крупным шагом на этом пути были согла¬шения Советского Союза и Соединенных Штатов, увенчав¬шие первый этап переговоров об ОСВ. Эти дого¬воренности, как писал советский ученый Н. Н. Инозем¬цев, «воочию продемонстрировали перед всем миром ре¬альность, практическую возможность поставить пределы гонке стратегических вооружений, затормозить этот опас¬нейший процесс, повернуть его вспять,— и значение этого трудно переоценить» .

Бессрочный Договор об ограничении систем противора¬кетной обороны, подписанный в Москве 26 мая 1972 г., пре¬дусматривал отказ СССР и США от развертывания систем ПРО для прикрытия территории своей страны или отдель¬ного ее района, кроме двух комплексов, специально огово-ренных советско-американским соглашением . Кроме того, Договор запрещал некоторые направления качественного совершенствования систем ПРО . Над соблюдением Дого¬вора предусматривался контроль с помощью националь¬ных средств наблюдения. Условия этого соглашения не¬посредственно преграждали путь далеко идущим планам определенных группировок военно-промышленного ком¬плекса США. В частности, жесткие ограничения на дисло-кацию и количественный боевой состав комплексов ПРО исключали ее превращение в «плотную» оборону амери¬канской территории. Запрещение создания новых разно¬видностей ПРО тоже связывало Пентагону руки в разра¬ботке ряда перспективных технических проектов.

В более широком плане заключение Договора означало отказ США от сколько-нибудь существенных планов «ог¬раничения ущерба», а значит, в огромной мере и от идеи «реализуемого ядерного превосходства». С ограничением ПРО те или иные стратегические программы Соединенных Штатов в действительности позволяли рассчитывать на «преимущества» лишь в весьма условной форме. Ведь в от¬сутствие широкой американской противоракетной обороны у Советского Союза, несмотря ни на что, оставалась безус¬ловная способность уничтожающего ответного удара в случае попытки агрессивных кругов «реализовать» какие-либо военные преимущества своего ядерного потенциала. Поэтому Договор от 26 мая 1972 г. оказывал и оказывает важнейшее стабилизирующее влияние на советско-американский военный баланс, несмотря на продолжавшуюся по ряду направлений гонку вооружений.

Другим крупным достижением в сфере ОСВ явилось подписанное в тот же день временное соглашение о неко¬торых мерах в области ограничения стратегических насту¬пательных вооружений. В соответствии с ним СССР и США обязались не строить дополнительные стационарные пус¬ковые установки МБР наземного базирования начиная с 1 июля 1972 г. Срок действия соглашения был ограничен пятью годами с момента обмена ратификационными гра-мотами о вступлении в силу Договора по ПРО и письмен¬ными уведомлениями о принятии Временного соглашения. На этот же срок запрещалось увеличение количества БРПЛ и строительство новых ракетных подводных лодок сверх на¬ходившихся в строю и в стадии строительства к моменту подписания Временного соглашения. Кроме того, перекры¬вались некоторые аспекты качественного усовершенствова¬ния стратегических сил . Контроль над соблюдением соглашения предусматривался тоже с помощью национальных технических средств.

Непосредственно Временное соглашение меньше ограничило военные планы США, чем Договор. Но в более широком плане и оно имело важное значение. Соглашение юридически закрепило принцип равной безопасности сто¬рон в области наступательных стратегических вооружений. При этом, вопреки усилиям военно-промышленного ком¬плекса, оно не узаконило диспропорции в пользу США, а уравновесило различия в ядерных арсеналах на взаимоприемлемой основе. Как указывал Председатель Совета Министров СССР А. Н. Косыгин, «договоренность по этим «опросам, как мы надеемся, войдет в историю как крупное достижение на пути к сдерживанию гонки вооружений. Она стала возможной,— подчеркнул А. Н . Косыгин,— только на основе строгого соблюдения принципа равной безопасности сторон и недопустимости получения каких-либо односторонних преимуществ». Кроме того, четкое определение уровней ракетно-ядерных потенциалов на будущее, как и обязательство обеих сторон продолжать переговоры с целью достижения долговременного и всеобъемлющего соглашения, явилось само по себе стабили-зирующим фактором в дальнейшей эволюции военного баланса. В частности, оно лишало почвы некоторые «пессимистические прогнозы» роста военной мощи СССР, кото¬рыми Пентагон прикрывал свои планы наращивания во¬оружений.

Оценивая итоги советско-американской встречи в верхах, Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев подчеркнул: «Соглашение об основах взаимоотношений между СССР и США, договор об ограничении систем про¬тиворакетной обороны, временное соглашение о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступатель¬ных вооружений, другие соглашения — все это очень важ¬ные и конкретные шаги в направлении к более прочному миру, в чем заинтересованы все народы».

Иначе обстояло дело в самих Соединенных Штатах Америки. Основным форумом этих разногласий стали слушания сенатской комиссии по международным отношениям и ко¬миссии по вооруженным силам, посвященные соглашениям по ограничению стратегических вооружений. Они велись в июне — июле 1972 г. и сопровождались обширной серией статей в «Нью-Йорк тайме», «Вашингтон пост» и других газетах, комментариями в политических и академических журналах, письмами, научными исследованиями, заявле¬ниями американских ученых, общественных деятелей и должностных лиц.

Против договора об ограничении систем ПРО и соглаше¬ния по наступательным стратегическим системам в Капи¬толии выступили такие непоколебимые приверженцы гон¬ки вооружений, как сенаторы Джексон, Бакли, Голдуотер. Их поддерживали специалисты из научных секторов воен¬но-промышленного комплекса, как Бреннан из Гудзонов-ского института и Теллер, ассоциированный директор ядер¬ного центра «Лоуренс» в Ливерморе. Наиболее яростно обрушился на соглашения сенатор Бакли, который сказал об ограничении систем ПРО: «…я отвергаю, как амораль¬ный, отказ от возможности развития в будущем новых под¬ходов к обороне против баллистических ракет, которые обеспечили бы защиту большой части нашего населения. Я ставлю под сомнение основополагающую доктрину… теории «гарантированного уничтожения», которая утвер¬ждает, что стратегическая стабильность будет гарантирова¬на взаимной уязвимостью гражданского населения Соеди¬ненных Штатов и Советского Союза» . Бакли договорился до того, что советско-американские соглашения «увеличи¬вают угрозу ядерной войны», и потребовал автоматическо¬го разрыва Договора по истечении 5-летнего срока дейст¬вия Временного соглашения. Он призвал к форсированно¬му качественному совершенствованию ракетных систем США для выравнивания диспропорций в ряде аспектов в свою пользу и «поддержания превосходства в тех обла¬стях, где оно сейчас существует».

Бреннан, как и полагалось ученому в отличие от по¬литикана Бакли, высказывался в более взвешенных вы¬ражениях, однако суть его позиции от этого не меня¬лась. В частности, он утверждал: «Может быть, в неко¬торых специфических аспектах, не затронутых соглаше¬нием, как число боеголовок, Соединенные Штаты все еще сохраняют некоторое преимущество. Однако в рамках со¬глашения для Советского Союза будет открыт путь к вы¬равниванию теперешних диспропорций в нашу пользу, тогда как он будет закрыт для нас к ликвидации советских преимуществ». Поясняя свою мысль, Бреннан одним из первых в США выдвинул тезис об американском отста¬вании в «забрасываемом весе» баллистических ракет . Через несколько лет вокруг этого понятия развернется одна из самых шумных и упорных кампаний милитарист¬ских кругов США из вариаций на тему «военных отста¬вании» от СССР. В тот момент Бреннан объявил, что в потолках Временного соглашения Советский Союз развер¬нет множественные головные части на своих стратегиче¬ских ракетах и, благодаря их большому «забрасываемому весу», достигнет «четырехкратного превосходства» над США в ядерных боеголовках ракетных сил наземного ба-зирования .

Что касается критики Временного соглашения, то, как отмечалось выше, определенные соглашением количест¬венные потолки на пусковые установки баллистических ракет и другие ограничения отражали уравновешивание имевшихся диспропорций ядерного баланса в пределах достижимого на тот момент компромисса в сфере ОСВ. Действительно, Временное соглашение не ограничило си¬стемы РГЧ, развертывание и усовершенствование которых могло привести к расшатыванию стратегического равнове¬сия. Теперь, начиная с мая 1972 г., противники советско-американских договоренностей лицемерно ужаса¬лись дестабилизирующему значению РГЧ и пытались свалить на Временное соглашение вину за то, что в дейст¬вительности было вызвано военно-техническими инициа¬тивами самих США.

Среди сторонников советско-американских договорен¬ностей в США наиболее активными были такие влиятель¬ные политические деятели, как сенаторы Кеннеди, Фулбрайт, Черч, авторитетные специалисты в лице Гарвина, Кэйхеца, Панофского, Ратженса, Шульмана. Давая отпор противникам соглашений, сенатор Кеннеди, в частности, подчеркнул: «Я убежден, что соглашения об ОСВ укреп¬ляют сдерживание и оставляют нам не только несомнен¬ную способность гарантированного уничтожения сегодня, но и гораздо большую уверенность в поддержании сдер-живания в будущем». Президент Никсон, выступая перед членами конгресса 15 июня 1972 г. в государствен¬ном департаменте, заявил: «Я занимался проблемами контроля над вооружениями в течение последних трех с половиной лет. Я всецело убежден, что оба соглашения служат интересам безопасности Соединенных Штатов, интересам контроля над вооружениями и мира во всем мире… Я обратил внимание на многочисленные рассуж¬дения о том, кто выиграл и кто проиграл в этих перего¬ворах… Фактически, если мы посмотрим на этот вопрос очень обстоятельно, то придем к выводу, что обе стороны выиграли и выиграл весь мир» .

3 августа 1972 г. в сенате состоялось решающее голо¬сование по Договору об ограничении систем противора¬кетной обороны. Договор был ратифицирован подавляю¬щим большинством голосов: 82 против 2 (против голосовали сенаторы Бакли и Аллин, Голдуотер не присутствовал в сенате). 14 сентября того же года сенат утвердил и Вре¬менное соглашение. Правда, в последнем случае была при¬нята поправка Джексона, рекомендовавшая правительству добиваться «равных уровней» ограничения основных ком¬понентов стратегических сил США и СССР в последующих соглашениях. Одновременно Капитолий принял поправ¬ку к военному бюджету на 1973 финансовый год в связи с заключенными в Москве соглашениями. В соответствии с условиями Договора об ограничении систем ПРО про¬грамма «Сейфгард» была резко сокращена, ее ассигнова¬ния снижены на 650 млн. долл. Общая экономия в течение последующих пяти лет оценивалась в 5 млрд. долл. В то же время конгресс одобрил продолжение некоторых программ наступательных вооружений по намеченному графику и из средств, сэкономленных на противоракетной обороне, выделил 100 млн. долл. на разработку ряда военно-технических проектов .

Ратификация московских соглашений в области огра¬ничения стратегических вооружений явилась крупной по¬бедой политики КПСС и Советского правительства. «В этом смысле нельзя не отдать должного тем государ¬ственным деятелям западных стран,— говорил Л. И. Бреж¬нев в октябре 1973 г.,— которые стремятся преодолеть инерцию «холодной войны» и встать на новый путь — на путь мирного диалога с государствами, принадлежащими к иной социальной системе. Мы видим и происходящую в странах Запада борьбу между сторонниками и противни¬ками разрядки международной напряженности, видим и определенную непоследовательность в позициях тех или иных государств по различным вопросам. Так что для дальнейшего продвижения вперед по пути упрочения мира нужны еще немалые усилия» .
Источник: www.coldwar.ru

ДОГОВОР ОСВ-1 (ДОКУМЕНТ)
ДОГОВОР ОСВ-2
ПЕРЕГОВОРЫ ОБ ОГРАНИЧЕНИИ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ВООРУЖЕНИЙ