ДОГОВОР ОСВ-2

SALT-2 TREATY

ДОГОВОР ОСВ-2

Деятельность противников ОСВ развернулась по двум основным направлениям. Во-первых, официальные пред¬ставители Пентагона и их союзники в конгрессе, ученом миро, военном бизнесе и печати начали усиленную кампа¬нию в пользу новой стратегической системы оружия — крылатых ракет авиационного, морского и наземного ба¬зирования. С 1975 г. крылатые ракеты оказались в цент¬ре внимания общественности и правящих кругов США, как чуть ли не «единственная надежда» американской обороноспособности. Они на все лады расхваливали бое¬вую эффективность, экономичность, универсальность и прочие стратегические «достоинства» этого вида оружия. Одновременно нарастало давление военно-промышленно¬го комплекса против ограничения крылатых ракет в бу¬дущем советско-американском соглашении. При этом ука¬зывалось, что из-за малого размера и других технических особенностей количество и дальность действия крылатых ракет невозможно контролировать с помощью националь¬ных космических средств наблюдения. (О запрещении этого оружия вообще военные и не желал слышать.)

Между тем характер данного вида оружия не позво¬лял согласиться на его неограниченное и неконтролиру¬емое развертывание. «Во Владивостоке вопрос так не сто¬ял,— указывал позднее министр иностранных дел СССР А. А. Громыко,— никакого зеленого света крылатым ра¬кетам там не давалось». Однако Пентагон и его адвока¬ты изощрялись в юридической казуистике и требовали развертывания этих систем безо всяких ограничений, ни¬мало не смущаясь их очевидными негативными последст¬виями для стратегической стабильности и переговоров об ОСВ.

Вторым направлением кампании противников согла¬шения об ОСВ была пропагандистская шумиха по пово¬ду новой советской системы оружия — реактивного бом¬бардировщика «ТУ – 22М», названного на Западе «Бэкфайер». Гене¬ральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев на встрече с президентом Фордом, а также советские представители на переговорах в Женеве дали американской стороне недву¬смысленные разъяснения в том, что «Бэкфайер» представ¬лял собой не межконтинентальный бомбардировщик, а са¬молет средней дальности. Таким образом, он не подлежал ограничению наряду со стратегическими системами ору¬жия.

Однако, несмотря на это, в США с 1975 г. упорно мус¬сировались измышления о «способности» этого самолета достичь американской территории при помощи дозаправ¬ки в воздухе и совершить на обратном пути посадку на Кубе или в других странах Латинской Америки. Под на¬жимом оппозиции американская сторона на переговорах об ОСВ начала совершенно произвольно связывать ограничение на крылатые ракеты с ограниче¬нием развертывания бомбардировщиков «Бэкфайер». Меж¬ду тем общее между ними было только то, что, как и в слу¬чае с кампанией в пользу крылатой ракеты, шумиха по поводу системы «Бэкфайер» преследовала двоякую цель. С одной стороны, предполагалось получить право на раз¬вертывание стратегических крылатых ракет в «обмен» на «разрешение» Советскому Союзу создавать самолеты сред¬ней дальности, предназначенные совсем для других за¬дач его обороны. (включение самолетов «Бэкфайер» во Владивостокский потолок 2400 потребовало бы одностороннего сокращения Советским Союзом стратегических систем оружия)

В этой обстановке становилось все труднее найти дип¬ломатический компромисс на Владивостокской основе. Возникавшие в госдепартаменте идеи относительно реше¬ния спорных вопросов в Женеве незамедлительно блоки¬ровались Шлесинджером в Пентагоне и Джексоном в Капитолии. Антисоветская кампания в США, давление во¬енного комплекса в пользу наращивания вооружений ста-вили все новые препятствия на пути разрядки и советско-американских переговоров. Все более открытым и упор¬ным становился вызов тех кругов в США, которые толка¬ли Вашингтон на ужесточение внешней политики. «Весь процесс (разрядки) может быть поставлен под угрозу,— отмечал Киссинджер,— если станет восприниматься как должное. По мере стирания из памяти «холодной войны» разрядка начинает выглядеть столь естественной, что ка¬жется вполне безопасным предъявлять к ней все возра¬стающие требования. Искушение совмещать разрядку с усилением нажима на Советский Союз будет увеличивать-ся. Такое отношение приведет к ужасным результатам. Мы бы сами никогда не потерпели этого со стороны Моск¬вы. Москва не потерпит этого от нас. В конечном итоге мы опять придем к «холодной войне»…» — предупредил он. По поводу кампании о советском «превосходстве в заб¬расываемом весе» баллистических ракет и «угрозе» вы¬живаемости американских сил «Минитмен» государствен¬ный секретарь напоминал, что именно США являлись ини¬циатором создания дестабилизирующих стратегических вооружений. Теперь цена прошлых ошибок усилиями Пентагона могла обернуться дальнейшим расшатыванием военного равновесия и срывом процесса ограничения стра¬тегических вооружений.

Наступил 1976 г.— последний год пребывания у власти республиканской администрации. Он начался с появления просвета на переговорах об ОСВ в ходе визита Киссинд¬жера в Советский Союз в январе. Суть компромисса, об-суждавшегося в Москве, состояла в том, что бомбардиров¬щики со стратегическими крылатыми ракетами на борту приравнивались к баллистическим ракетам с разделяющи¬мися головными частями и таким образом включались в потолок на ракеты, оснащенные системой РГЧ (1320). Одновременно запрещалось развертывание крылатых ра¬кет дальностью свыше 600 км морского и наземного бази¬рования. Вернувшись в Вашингтон, государственный сек¬ретарь объявил репортерам, что спорные вопросы нового договора ОСВ «разрешены на 90 %».

Но окончательное решение не было принято. В под¬ходе Киссинджера к советско-американским отношениям все очевиднее проявлялись негативные моменты. Пози¬ция президента Форда ощутимо и быстро менялась не в пользу нового соглашения по ограничению вооружений. Эта трансформация объяснялась совокупным воздействием внутриполитических факторов и событий «на мировой аре¬не, а также нежелание военных компромисса по развертыванию крылатых ракет большой дальности морского и наземного базирования.

Таким образом, в начале 1976 г. объединенный нажим со стороны правых республиканцев, консерваторов в Ка¬питолии, реакционных общественных группировок и воен¬но-промышленного комплекса заставил руководство адми-нистрации «заморозить» переговоры об ОСВ с Советским Союзом. Форд опасался, что в сложившейся обстановке конгресс откажется от ратификации договора, а это подор¬вет его надежды воспользоваться стечением обстоятельств, вознесших его в Белый дом, и остаться там еще на четыре года – уже по праву общенационального избранника. И он отклонил рекомендованный Киссинджером компромисс, впервые поступив наперекор позиции государственного секретаря по главному вопросу «национальной безопасно¬сти». Вместо этого США предложили подписать договор на Владивостокской основе, но отложить ограничение кры¬латых ракет на будущее, что снова завело перегово¬ры в тупик. И эта позиция американского правитель¬ства означала потерю целого года драгоценного времени, столь необходимого, чтобы шаги по ограничению воору-жении могли угнаться за интенсивным развитием техни¬ки ядерного разрушения.

Факты говорят за то, что в 1976 г. имелась реальная возможность существенного продвижения на этом пути. Она обуславливалась объективным положением стратеги¬ческого равновесия между СССР и США, долговременными истинными интересами безопасности двух самых сильных держав. Она обеспечивалась конструктивной политикой Советского Союза, которая нашла новое подтверждение и развитие в исторических решениях XXV съезда КПСС в феврале 1976 г. Съезд сформулировал Программу даль¬нейшей борьбы за мир и международное сотрудничество, за свободу и независимость народов. В Отчетном докладе Центрального Комитета КПСС была выражена решимость партии и всего советского народа «делать все возможное для завершения подготовки нового соглашения между СССР и США об ограничении и сокращении стратегиче¬ских вооружений». «Делать все для углубления разрядки международной напряженности, ее воплощения в конкрет¬ные формы взаимовыгодного сотрудничества между го¬сударствами» .

Указав на необходимость заключения нового договора об ОСВ на базе Владивостока, Л. И. Брежнев обратился к США с дополнительными предложениями не останавли¬ваться только на ограничении существующих видов ракетно-ядерного оружия. «Мы считали возможным пойти дальше,— сказал Генеральный секретарь ЦК КПСС, от¬метив, что в прошлом эти инициативы уже выдвигались советской стороной в ходе переговоров.— Конкретно мы предлагали договориться о запрещении создавать новые, еще более разрушительные системы вооружения, в частно¬сти новые подводные лодки типа «Трайдент» с баллисти¬ческими ракетами, новые стратегические бомбардировщи-ки типа Б-1 в США и аналогичные системы в СССР. К сожалению, эти предложения не были приняты амери¬канской стороной. Однако они остаются в силе». Правительство США не откликнулось на конструктив¬ные инициативы СССР. Президент не только не решился подписать новое соглашение об ОСВ, но под давлением правых принялся усиленно доказывать свою заботу об обеспечении «обороноспособности» США, всячески демон¬стрировать «твердость» по отношению к Советскому Сою¬зу и готовность постоять за американские «глобальные интересы». В конце концов Форд в пылу полемики даже заявил, что вообще отказывается впредь от употребления слова «разрядка», а будет взамен говорить «мир на основе силы».

Но еще более радикальной переоценке первоначально подвергся американский подход к переговорам об ОСВ. Сприходом в Белый Дом администрации Картера открыто крити¬ковалась Владивостокская договоренность 1974 г. за то, что она якобы «слишком мало» ограничивала стратегические арсеналы обеих держав. Утвердившись в Вашингтоне, ад¬министрация демократов пошла на откровенную ревизию Владивостокских принципов. И хотя на словах этот шаг оправдывался соображениями «более радикальных» сокра¬щений стратегических вооружений, укрепления «стабиль¬ности» ядерного баланса, в действительности новое руко-водство США сделало попытку в большей мере подогнать соглашение об ОСВ под американские военные программы и планы, не считаясь с законными интересами обороно¬способности Советского Союза, с согласованными принци-пами равенства и одинаковой безопасности обеих сторон.

В конце марта 1977 г. в ходе визита в СССР государ¬ственного секретаря США С. Вэнса американская сторона выдвинула новый проект так называемого «всеобъем¬лющего» соглашения об ОСВ . В соответствии с ним об¬щее количество носителей стратегического оружия сокра¬щалось до 2000—1800 единиц, а количество баллистиче¬ских ракет с разделяющимися головными частями — до 1200—1100 МБР и БРПЛ. Но при этом никак не прини¬мались во внимание американские ядерные средства пере¬дового базирования, роль и удельный вес которых в во¬енном соотношении сил значительно вырос бы при таком снижении общих уровней стратегических носителей ядер¬ного оружия. В дополнение США потребовали наполови¬ну сократить количество советских ракет, которые там назывались «слишком тяжелыми» или «чересчур эффек¬тивными». В то же время не предусматривалось никаких ограничений на масштабы развертывания американских крылатых ракет, количество которых могло достигнуть многих тысяч. Наконец, предлагалось пересмотреть право обеих сторон на модернизацию ракетных сил таким об¬разом, что Советский Союз был бы в худшем положении, а большинство военных программ США, как «Трайдент», «МК-12А», могли беспрепятственно продолжаться (за ис¬ключением системы «М-Икс», задержанной на ранней ста¬дии разработок, которую предлагалось отменить).

Помимо этого «всеобъемлющего предложения», Вэнс выдвинул альтернативное «узкое предложение». В соот¬ветствии с ним предлагалось заключить договор об ОСВ на основе Владивостокской договоренности и оставить в стороне крылатые ракеты и советский бомбардировщик, именуемый «Бэкфайер». За такую «уступку» Советскому Союзу, которая разрешала ему иметь вне рамок согла-шения самолеты средней дальности, вообще не относя¬щиеся к предмету переговоров, США стремились огово¬рить себе право наращивать безо всяких лимитов страте¬гические вооружения (какими, по существу, являлись крылатые ракеты, разрабатывавшиеся в США) по новому каналу, возможно еще более широкому.

Совершенно очевидно, что проекты договора об ОСВ, представленные руководством Соединенных Штатов в мар¬те 1977 г., были неприемлемы для СССР. В этой связи член Политбюро ЦК КПСС, министр иностранных дел Советского Союза А. А. Громыко на пресс-конференции ука¬зал: «Представитель США г-н Вэнс охарактеризовал свои предложения, о которых я говорил выше, как основу для широкого, всеобъемлющего соглашения. Однако при объ¬ективном рассмотрении этих предложений нетрудно сде¬лать вывод, что они преследуют цель получения односто¬ронних преимуществ для США в ущерб Советскому Сою-зу, его безопасности, безопасности наших союзников и друзей. Советский Союз никогда на это пойти не смо¬жет» .

После неудачного визита госсекретаря Вэнса руковод¬ство США сделало еще один вредный для переговоров шаг: оно публично раскрыло суть своих предложений об ОСВ и обвинило СССР в «нежелании достичь соглашения». Впоследствии это открыло возможность для наскоков на переговоры со стороны противников ОСВ, поднимавших шум по поводу отказа от любого из заведомо неприемле¬мых предложений США, сделанных в марте 1977 г., клеймя его как «капитуляцию перед русскими» или односторон¬нюю «уступку». Характерно, что даже некоторые амери¬канские специалисты отмечали не реалистичность позиции администрации Картера в начале 1977 г. Так, авторитет¬ный специалист, бывший помощник президента Кеннеди по национальной безопасности М. Банди заметил: «Адми¬нистрация Картера… убедилась на собственном опыте, что одно дело верить в радикальные сокращения, а совсем другое — заставить Советский Союз согласиться на них на условиях, которые нравятся американцам. Радикальные американские предложения в марте 1977 г., категорически отвергнутые Советами и быстро и благоразумно снятые (Соединенными Штатами), должны служить напомина¬нием о большой дистанции между надеждами и реально¬стью».

Изменение позиции Вашингтона в области ОСВ, воз¬вращение администрации демократов к реальности нача¬лось уже в середине 1977 г., однако путь к новому дого¬вору занял еще около двух лет и потребовал больших уси¬лий обеих сторон. При этом эволюция подхода руковод¬ства США к ограничению стратегических вооружений происходила не только под влиянием уроков марта 1977 г., но и под воздействием общего положения на мировой аре¬не, проблем и трудностей, с которыми встретилась внеш¬няя политика правительства Картера.

В отношениях Соединенных Штатов с их партнерами, не говоря уже о продолжавшемся углублении энергетических, торговых и валютных трудно¬стей, линия администрации демократов на ужесточение политики в отношении СССР, кампания по «правам чело¬века» и экономические санкции, не только не встретили единодушной поддержки Западной Европы, но и вызвали серьезное беспокойство ФРГ, Франции и других госу¬дарств, побудили их к проведению более независимого от США курса в области разрядки напряженности с социа-листическим содружеством. Вопрос о размещении в Европе нейтронного оружия вызвал значительные разногла¬сия между североатлантическими союзниками и желание переложить друг на друга ответственность за этот акт, вызвавший активное противодействие мировой обществен¬ности. Но несмотря на это в столице Австрии Вене 15—18 июня 1979 г. состоя¬лась встреча Генерального секретаря ЦК КПСС, Предсе¬дателя Президиума Верховного Совета СССР Л. И. Бреж¬нева и президента США Дж. Э. Картера. Она была озна¬менована заключением серии соглашений об ограничении стратегических вооружений между СССР и США, назван¬ных в целом ОСВ-2. В Вене было подписано четыре доку¬мента: Договор между СССР и США об ограничении стра¬тегических наступательных вооружений, протокол к нему, совместное Заявление о принципах и основных направле¬ниях последующих переговоров об ограничении стратеги¬ческих вооружений, а также документ «Согласованные за¬явления и общие понимания в связи с Договором между СССР и США об ограничении стратегических наступа¬тельных вооружений».

ПРОДОЛЖЕНИЕ

ДОГОВОР ОСВ-2
ДОГОВОР ОСВ-2 (ДОКУМЕНТ)
ДОГОВОР ОСВ-1
ПЕРЕГОВОРЫ ОБ ОГРАНИЧЕНИИ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ВООРУЖЕНИЙ